Дефицит оперативной памяти и как его победить?

Совсем недавно мир столкнулся с "майнинговой лихорадкой". Производственные мощности лучших фабрик микроэлектроники были перегружены заказами на графические чипы, а обычные потребители не могли купить видеокарту для домашнего компьютера. К этому добавились последствия пандемии, однако, как мы видим сегодня, ситуация в целом разрешилась достаточно успешно: даже в условиях жёстких санкций на прилавках появились актуальные графические процессоры.

Если вы читаете этот материал, то, возможно, уже столкнулись с новым кризисом оперативной памяти или его последствиями, который потянул за собой весь рынок твердотельных компонентов. Что привело к этой ситуации и почему государства действуют осторожно — попробуем разобраться.

ОЗУ всегда была в наличии, постепенно дешевела, а апгрейд компьютера или ноутбука редко вызывал сложности. Но сейчас мы столкнулись с резкими подорожаниями, а иногда и с дефицитом нужных компонентов.

Пользователи всё чаще сталкиваются с тем, что:

• цены на ОЗУ растут быстрее обычного, в некоторых крупных магазинах цена выросла в два и более раза;
• выбор сужается, приходится брать то, что есть;
• новые устройства выходят с минимальными объёмами памяти или вообще без неё; производители некоторых графических карт предлагают решения без распаянной GDDR на плате;
• апгрейд становится заметно дороже и сложнее.

При этом кажется, что технологий вокруг становится только больше: ИИ, облака, дата-центры, новые сервисы. Возникает логичный вопрос — «как мог возникнуть дефицит такой обычной вещи?»

Почему это не случайность и не «временные трудности»

Важно сразу прояснить: причина текущего дефицита оперативной памяти — не пандемия или логистические трудности. Это результат глубоких изменений в работе всей мировой цифровой инфраструктуры.

За последние годы мир вошёл в фазу, где:

• искусственный интеллект стал самым интересным направлением инвестиций крупных корпораций;
• дата-центры и облачные платформы растут быстрее потребительского рынка;
• производственные мощности твердотельной памяти работают на пределе;
• приоритет чаще отдаётся корпоративным и серверным решениям, где больше денег.

На этом фоне оперативная память перестала быть обычным компонентом и превратилась в инвестицию, за которую конкурируют корпорации.

Почему дефицит ОЗУ потянул за собой SSD и видеокарты

Оперативная память стала триггерной точкой, потому что именно она оказалась базовым ресурсом для ИИ задач. Но как только ОЗУ превратилась в дефицит, эффект мгновенно распространился на всю твердотельную память. Сервер для ИИ требует полного стека: оперативной памяти для вычислений, GDDR на видеокартах для ускорения, SSD и flash-накопителей для хранения и быстрой загрузки данных.

В отличие от обычных облачных хранилищ на HDD, для ИИ важна скорость доступа к информации, поэтому это вызвало повышенный ажиотаж на SSD и быструю память «на борту». Когда корпорации и дата-центры начали резервировать большие объёмы ОЗУ, они одновременно стали закупать GPU и высокоскоростные накопители, чтобы не получить «бутылочное горлышко» в другом месте.

Производители, в свою очередь, начали перераспределять инвестиции и производственные мощности в пользу самого маржинального сегмента — серверной памяти. В результате рынок вошёл в режим связанного дефицита: нехватка одного компонента автоматически усиливает спрос и давление на остальные.

Почему дефицит острее всего ощущают обычные пользователи

Формально память никуда не исчезла. Но конъюнктура поменялась.

Производители всё чаще ориентируются на:

• долгосрочные контракты, по которым они чётко понимают спрос и дивиденды;
• крупные партии при открытии новых дата-центров;
• серверные и ИИ-нагрузки.

В результате потребительский сегмент получает:

• меньшие объёмы;
• менее выгодные условия;
• повышенную волатильность цен.

Это очень похоже на ситуацию, которую рынок уже видел — например, во время дефицита видеокарт. Тогда проблема тоже начиналась не с запретов, а с перераспределения приоритетов. На это наложились спекулятивные издержки: если помните, в крупных сетях работало правило «одна видеокарта в одни руки».

Почему стоит разобрать ситуацию в контексте развития международной цифровой инфраструктуры

Дефицит оперативной памяти — это не частная история про один компонент. Это симптом более крупного процесса: перехода цифровой экономики в фазу инфраструктурных ограничений, когда один крупный игрок способен утянуть за собой весь рынок.

По рыночным оценкам и слухам, OpenAI законтрактовала производственные мощности памяти объёмом до 40% от глобального выпуска вплоть до 2029 года.

Именно об этом дальше и пойдёт речь:

• почему дефицит микроэлектронных компонентов усиливается;
• какую роль в этом играют корпорации и производители;
• почему государства действуют осторожно;
• и главное — как этот дефицит можно пережить без серьёзных потерь.

Как ИИ и пузырь ожиданий изменили рынок оперативной памяти

Рост интереса к искусственному интеллекту часто подаётся как плавный и естественный технологический прогресс. На практике рынок переживает фазу, хорошо знакомую по прошлым циклам, — фазу перегретых ожиданий.

ИИ стал не просто инструментом, а универсальным оправданием для инвестиций. Компании, фонды и государства действуют по логике: лучше вложиться сейчас, чем оказаться вне игры потом. Этот страх опоздать — классический двигатель технологических пузырей.

Кто разогревает спрос

Основной спрос на оперативную память сегодня формируют не обычные пользователи, а инфраструктурные проекты:

• дата-центры;
• облачные платформы;
• ИИ-кластеры для обучения и инференса моделей.

Каждый такой проект требует десятков и сотен терабайт ОЗУ, а иногда и специализированной памяти высокой пропускной способности. Именно поэтому крупнейшие производители — Samsung, SK hynix и Micron — всё активнее смещают фокус в сторону корпоративного сегмента.

Для них это выгодно:

• высокая маржинальность;
• долгосрочные контракты;
• предсказуемая загрузка фабрик.

Для рынка в целом это означает сокращение доступного предложения. Micron, например, закрыла одно из своих направлений для геймеров в пользу перераспределения мощностей для корпоративных клиентов.

Почему это напоминает историю с видеокартами

Рынок уже видел похожий сценарий. В 2020–2022 годах видеокарты NVIDIA и AMD массово скупались для майнинга криптовалют, прежде всего Ethereum.

Тогда:

• никто формально не запрещал покупку видеокарт;
• спрос выглядел «естественным»;
• производители ориентировались на самый прибыльный сегмент.

Когда Ethereum перешёл на технологию Proof-of-Stake и майнинг на видеокартах потерял экономический смысл, рынок резко схлопнулся. Однако потребительский сегмент ещё долго восстанавливался: цены, доступность и доверие вернулись не сразу.

Что изменилось сейчас — и почему ситуация серьёзнее

Разница между майнингом и ИИ принципиальна.

Майнинг был:

• спекулятивным;
• зависящим от цены одного актива;
• уязвимым к технологическим изменениям.

ИИ же поддерживается:

• крупнейшими корпорациями;
• венчурным капиталом;
• государственными программами;
• геополитической конкуренцией;
• реальной пользовательской ценностью — люди уже активно используют нейросети и понимают их пользу.

Проекты вокруг OpenAI, Microsoft и Google стимулируют строительство инфраструктуры с запасом, превышающим текущие реальные потребности. Это усиливает спрос быстрее, чем рынок успевает нарастить предложение. Дополнительно ситуацию обостряет внутренняя конкуренция между самими ИИ-гигантами.

Как пузырь ИИ превращается в мировой дефицит памяти

Механизм здесь повторяемый и хорошо знакомый:

• рост ожиданий;
• опережающие закупки оперативной памяти;
• приоритет корпоративных контрактов;
• сокращение доступных объёмов для массового рынка;
• рост цен и ощущение нехватки.

Даже если часть ИИ-проектов позже окажется избыточной, дефицит уже зафиксирован: мощности перенастроены, контракты подписаны, приоритеты изменены.

Почему государства не спешат с жёстким регулированием

Может показаться, что дефицит оперативной памяти и других твердотельных компонентов — достаточный повод для немедленного вмешательства регулирующих органов. Рост цен, недовольство пользователей, перекос в сторону корпораций — всё это выглядит как классический случай, когда государство должно «восстановить справедливость».

На практике власти почти всегда не стремятся «рубить с плеча». И у этого есть несколько причин.

Долгий инвестиционный цикл микроэлектроники

Производство памяти и другой микроэлектроники — одна из самых капиталоёмких отраслей в мире.

• новые фабрики строятся годами;
• оборудование стоит десятки миллиардов долларов;
• ошибки в прогнозе спроса приводят к перепроизводству и обвалу цен;
• высокие инвестиционные риски.

Государства хорошо помнят прошлые циклы, когда попытка резко нарастить мощности заканчивалась кризисом уже через несколько лет. Поэтому вмешательство «на пике» всегда рассматривается как риск.

На этом фоне многие страны делают ставку не на полный цикл производства, а на частичную локализацию там, где это экономически оправдано. Показательный пример — сборка твердотельных накопителей в России компанией GS Nanotech.

Речь не идёт о производстве самих чипов памяти: NAND-кристаллы по-прежнему закупаются у глобальных производителей. Однако финальная сборка SSD — разработка и интеграция контроллеров, разводка плат, прошивка, тестирование и интеграция в готовые устройства — может выполняться локально.

Такой подход позволяет:

• снизить зависимость от внешней логистики;
• обеспечить поставки для внутреннего рынка и госсектора;
• адаптировать продукты под конкретные задачи и требования;
• сократить валютные и санкционные риски.

Это не решает проблему глобального дефицита памяти, но показывает, как государственное субсидирование пытается смягчить последствия, не ввязываясь в сверхдорогую гонку за полным технологическим суверенитетом там, где он экономически нерационален.

Урок видеокарт и майнинга

Опыт рынка видеокарт остаётся для регуляторов важным ориентиром.

Во время майнингового бума спрос выглядел устойчивым и долгосрочным. Производители расширяли поставки, дилеры работали на пределе, рынок жил ожиданием постоянного роста. Однако после изменения алгоритма вознаграждения Ethereum ситуация изменилась практически за один год.

В итоге:

• рынок оказался с избыточными запасами;
• цены резко пошли вниз;
• часть инвестиций не окупилась;
• слишком активное вмешательство государств выглядело бы ошибочным.

Для регуляторов это стало важным сигналом: технологический спрос может исчезать быстрее, чем строится индустрия.

Риск "схлопывания" ИИ-пузыря

ИИ сегодня отличается от майнинга большей устойчивостью и поддержкой, однако логика перегрева частично сохраняется. Резкого схлопывания ожидать не стоит, но учитывать этот риск необходимо.

Часть ИИ-инфраструктуры строится:

• под ожидания будущего спроса;
• под страх отставания от конкурентов;
• под инвестиционные и политические сигналы, а не под реальное текущее использование.

Если рынок ИИ перейдёт в фазу охлаждения:

• спрос на память может резко замедлиться;
• цены скорректируются;
• новые мощности окажутся недозагруженными.

В таком сценарии жёсткое регулирование, введённое «в момент дефицита», может выглядеть ошибочным постфактум.

Антимонопольные меры

Государства предпочитают точечные действия, а не радикальные запреты.

Обычно речь идёт о:

• мониторинге поведения производителей;
• контроле приоритетов поставок;
• надзоре за дилерами и дистрибьюторами;
• ограничении спекулятивного вымывания розницы.

Полное регулирование цен или принудительное распределение памяти применяется крайне редко — такие меры часто приводят к серым рынкам и усугубляют дефицит.

Геополитика и союзы

Микроэлектроника — глобальная отрасль. Одно государство не может быстро изменить правила игры без согласования с партнёрами.

Поэтому:

• решения принимаются на уровне союзов;
• компромиссы замедляют процесс;
• приоритетом становится устойчивость, а не скорость.

Это делает реакцию менее заметной для пользователей, но более устойчивой в долгосрочной перспективе.

Государства не бездействуют — они взвешивают риски. Между дефицитом сегодня и кризисом перепроизводства завтра приходится выбирать меньшее зло.

Когда закончится кризис оперативной памяти и чего ждать дальше

По оценкам экспертов, текущий дефицит оперативной памяти и твердотельных накопителей не выглядит затяжным. Его формируют сразу несколько факторов.

1. Закупка серверных мощностей для ИИ.
2. Конец года, новогодние праздники и рост спроса на сборку домашних ПК. В ряде регионов России продажи комплектующих до всплеска цен выросли в четыре раза.
3. Паника: первое повышение цен запустило цепную реакцию, при которой каждый опасается не успеть или упустить выгоду.
4. Преувеличение масштаба подорожания. Модули памяти остаются в продаже, и хотя многие подорожали вдвое, далеко не все. В среднем рост стоимости полной сборки ПК оценивается примерно в 20%.

По наиболее реалистичному сценарию острая фаза дефицита будет постепенно сходить на нет в течение ближайших двух лет. Этому будут способствовать замедление инвестиционной гонки в ИИ, ввод в строй уже запланированных производственных мощностей и более осторожное отношение корпораций к избыточным закупкам.

История микроэлектроники показывает, что рынок почти всегда проходит через фазу перегрева, а затем возвращается к балансу. Так было в прошлые десятилетия и так было с видеокартами после майнингового бума.

Почему паниковать не стоит

Важно понимать главное: речь идёт не о физическом исчезновении компонентов, а о временном подорожании.

Память, SSD и видеокарты продолжают производиться. Технологии развиваются, заводы работают, цепочки поставок адаптируются. Массовый рынок временно оказался не в фокусе внимания производителей, но это не означает долгосрочного отказа от него.

Показательный пример — корпорация NVIDIA: основной доход ей приносят корпоративные клиенты, однако потребительский сегмент остаётся витриной и важным маркетинговым двигателем.

Государства и союзы уже учитывают этот опыт. Их стратегия — не реагировать истерично, а выстраивать более устойчивую архитектуру поставок.

Дефицит — это период, а не приговор

Дефицит микроэлектроники — не заговор и не катастрофа. Это отражение того, как быстро меняется цифровая экономика и какие издержки сопровождают технологические скачки.

Для обычных людей главный вывод простой: кризис не вечен, рынок цикличен, а технологии никуда не исчезают.

Понимание этих процессов помогает не поддаваться панике и воспринимать происходящее не как конец доступных технологий, а как очередной этап их взросления.

Именно с этого понимания и начинается разговор о том, как жить и развиваться в мире, где технологии становятся инфраструктурой, а не роскошью.

Как смягчить или избавиться от предстоящих дефицитов микроэлектроники

Технологические кризисы становятся новой обыденностью, текущий кризис не первый и не последний кризис микроэлектроники, с которым мы столкнёмся в ближайшем будущем, но гораздо легче их переживать в союзе с партнёрами чем в одиночку.

Стоит создавать единые технологические парки где: одна сторона будет разрабатывать технологии, другая производить чипы, а третья остальные компоненты. Ещё лучше если линии будут дублироваться, чтобы у одной стороны не было соблазнов создать монополию, как произошло в текущем кризисе оперативной памяти.

Надеемся мы помогли понять причины, сроки и последствия дефицита оперативной памяти и вы поможете нам создать будущее, где такие ситуации не повторятся. Спасибо за прочтение, материал подготовили специалисты национального центра Россия